Кроме того, он располагает прекрасной армией обленившихся шахматных воинов, которым мы найдем занятие вплоть до отбытия "Пророчицы" или прибытия "Нелли".

Мне снилось, будто я стою в китайской лавке, от пола до высокого потолка загроможденной полками с античным фарфором и т.д., так что пошевели я хоть единой мышцей, несколько из них упали бы и разбились вдребезги. Именно это и случилось, но вместо сокрушительного грохота раздался величественный аккорд, исполненный наполовину виолончелью, наполовину челестой, до-мажор (?), продлившийся четыре такта. Сбил запястьем с подставки вазу эпохи Мин - ми-бемоль, целая струнная фраза, великолепная, трансцендентная, ангелами выплаканная. Теперь уже преднамеренно, ради следующей ноты, разбил статуэтку быка, потом - молочницу, потом - дитя Сатурна: воздух наполнила шрапнель, а моя голову - божественные гармонии. Ах, что за музыка! Мельком видел, как отец, поблескивая пером, подсчитывает стоимость разбитых предметов, но должен был поддерживать рождение музыки.

Как оно вульгарно, это стремление к бессмертию, как тщеславно и как фальшиво! Композиторы - это всего лишь те, кто процарапывает наскальные росписи в пещерах. Человек пишет музыку, потому что зима бесконечна и потому что иначе волки и вьюги скорее доберутся до его горла.

*это нормально -
испытывать чувство нежности
к желтым смайликам в qip
как средству художественной выразительности?*

Вообще, моя роль в жизни видится мне в налаживании коммуникации и коннекта в тех случаях, когда они не налаживаются сами, т.е. усилиями самих участников процессов или без всяких усилий, сами по себе.

И стоит ли переживать тогда, что я стою по уши в грязи, когда я сама в эту грязь, куда никому больше не хочется, и залезла, для того, чтобы все там завести и сконнектить, и чтобы оно все уже куда-нибудь поехало. При этом я не определяю цели и направления движения и совершенно не стремлюсь к роли того, кто занимается целеполаганием, кто говорит, куда, собственно, ехать. Я нужна - как мне это видится - только когда почему-то все начинает буксовать. Тогда я залезаю по колено в грязь, разбираюсь, где там что оборвалось, иногда даже держу зубами оголенные провода до прихода настоящих связистов. Видимо, я делаю это не слишком хорошо. Но не делать этого я тоже не могу.

С другой стороны, с чего бы я решила, что участники движения будут понимать, что я делаю и зачем. По каким признакам я определяю, едем мы или застряли. И уж тем более, что они будут проявлять чуткость и относиться ко мне с сочувствием. Совершенно я на такое не рассчитываю. А то, что мне обидно, когда выбравшись из этого всего, я получаю вслед еще пару ведер грязи из-под колес - так это мне надо над собой работать. В себе развить бОльшую чуткость в отношении крупной техники. Понимать механику движения и то, что когда выезжаешь из грязи, колеса еще некоторое время выбрасывают из под себя ошметки. И это практически единственный способ их очистить.

Любые ситуации, в которые по отношению ко мне не проявляют кажущейся мне адекватной степени чуткости, приводят в идеальном случае только к тому, что я сама начинаю проявлять больше чуткости ко всем участникам процесса. Все может быть поводом для самосовершенствования. Для повышения своей тонкости восприятия.

Спасибо.